Орган и только орган

Ни один творец не существует в одиночестве. Он учится и вдохновляется, ищет и переосмысляет. Каждое произведение этого вечера — история о том, где великие композиторы находили совершенное звучание. Программу открывает Георг Бём — человек, у которого молодой Бах брал уроки в Люнебурге. Партита «Auf meinen lieben Gott» — это то самое искусство хоральных вариаций, которое учитель передал ученику. Следом уже сам Бах и его органная транскрипция скрипичного концерта соль мажор эрцгерцога Саксен-Ваймарского. Германскую линию замыкает Брамс. «Herzlich tut mich erfreuen» — «Моё сердце искренне радуется» — последний свет позднего Брамса. Взращённый на Бахе, он возвращается к хоральной прелюдии в самом конце своей жизни. «Готическая сюита» Леона Боэльмана буквально родилась в готических стенах французского храма. Она движется от торжественного вступления через «Молитву Богоматери» к головокружительной финальной Токкате. Марсель Дюпре вдохновлялся иначе. «Кортеж и Литания» написаны в 1922 году как театральная музыка, и здесь — неожиданный поворот: вторая тема «Литании» несёт в себе отчётливо русский мелодический мотив. Парижские композиторы поколения Дюпре хорошо знали русскую музыку — и духовную, и светскую. Концерт завершает Токката Фёдора Строганова — московского органиста и композитора, стажировавшегося в Парижской консерватории в классах Оливье Латри. Париж учил его — так же, как когда-то Бах учился у Бёма, а Дюпре слышал Россию сквозь парижский воздух.